Инженер Петра Великого 3

Продолжение фантастической истории Виктора Гросова «Инженер Петра Великого». Книгу читает Андрей Морозов. Новый мундир, символ моего внезапного продвижения по службе, сидел идеально, но казался чужим и довлел своей тяжестью. Тяжесть эта была не только в добротном сукне и золотом шитье, но и в неподъемном грузе ответственности, обрушившемся на мои плечи с новым чином. Капитан… Я? Не верилось, что еще вчера я был простым мастеровым, а фельдфебельский чин получил лишь по недоразумению. Теперь же – офицер, вхожий в высшие круги. Голова шла кругом. А когда Государь поручил мне, Смирнову, руководство «Инженерной Канцелярией» с «полномочиями широчайшими», я и вовсе лишился дара речи. Одно дело – создавать станки и изобретать пушки, другое – управлять целой конторой, да еще такой, аналогов которой на Руси никогда не видели! К тому же, шведская депеша не радовала. Враг, оказывается, уже осведомлен о моей оборонительной тактике, которую я так усердно продвигал.
 
Первые дни в новом, непривычном статусе прошли как во сне. К счастью, мой верный соратник Брюс пришел на помощь: выделил несколько просторных помещений в казенном доме под Канцелярию, недалеко от Адмиралтейства. Обстановка была спартанской: массивные дубовые столы, простые лавки и пара шкафов для бумаг. Но мне этого было достаточно. Главное – не стены, а люди, которые в них работают. И именно с кадрами возникла первая серьезная проблема.
 
Яков Вилимович, конечно, сделал всё, что мог. Он предоставил мне нескольких толковых писарей, умеющих не только грамотно писать, но и владеющих иностранными языками – немецким, голландским, а один, как шептались, даже английским. Это было крайне важно, ведь я понимал: без их знаний, без переводов европейских технических трактатов и уставов мы будем изобретать велосипед. Он также направил мне нескольких молодых пушкарей, тех самых, что с энтузиазмом наблюдали за моими «штуками» на «потешном бою». Однако, этого было катастрофически мало. А задачи, которые я себе поставил, и которые, как я чувствовал, ожидал Государь, требовали совершенно иного масштаба.
 
Первым делом я решил систематизировать и упорядочить свои предыдущие наработки на Охте. Мои сверлильные станки, композитные пушки, усовершенствованные замки для фузей – все это требовало подробного описания, грамотных чертежей и, самое главное, разработки единого порядка производства, «технологических карт», как мы бы сказали сегодня. Чтобы любой завод, будь то в Туле, Сестрорецке или на Урале, мог, получив эти документы, производить идентичные изделия гарантированного качества, исключая кустарщину и отклонения от установленных стандартов. Ведь именно такая работа «на глазок», «как деды делали», тормозила развитие отечественной промышленности.
 
Государь, вместо того чтобы расформировать его после «потешного боя», как того желали некоторые генералы, передал его под мое «научное руководство» при Канцелярии. Дескать, будет тебе, Смирнов, живой полигон для отработки тактики и испытания нового оружия. Идея, безусловно, благородная. Однако полковник Батурин, Афанасий Кузьмич, хоть и стал относиться к моим «хитростям» с некоторым уважением, все же оставался мрачным и с явной неприязнью поглядывал на меня, вчерашнего поручика, а ныне капитана. Вся тягомотина с полком Батурина и саботаж со стороны интендантов окончательно убедили меня: без системы мои инженерные «штучки» – лишь пустой звук. Можно придумать самую лучшую фузею, но если ее будут изготавливать криворукие мастера из негодного железа, толку от нее не будет никакого. Пора было засучивать рукава и начинать строить ту самую систему, о которой я так долго говорил Государю.